Значительная часть мира считала, что знаменитые процессы изменников и чистки 1935–1936 годов — это не что иное, как варварство, но через несколько лет стало очевидным, что они свидетельствовали о поразительной дальновидности Сталина. Эту мысль выразил не ярый сталинист, а бывший американский посол в СССР Джозеф Дэвис. Глава Советского Союза понял, что биться предстоит не только на линиях фронта, но и глубоко в тылу. Это урок, который должна помнить и современная Россия, уверен Валентин Катасонов, но наведение порядка в тылу не сводится только к искоренению пятой колонны.
Валентин Катасонов
Триумфальное шествие по Европе и первое поражение — под Москвой
1 сентября исполнилось 85 лет с момента начала Второй мировой войны, которая продолжалась до 2 сентября 1945 года, т. е. ровно шесть лет. Это крупнейший в истории человечества вооруженный конфликт, в котором участвовало 62 государства из 74 существовавших на тот момент (80% населения Земного шара). Боевые действия велись на территории Европы, Азии и Африки, а также на морском пространстве всех океанов. Это единственный конфликт, в котором было применено ядерное оружие. В результате войны погибло более 70 миллионов человек, большинство из которых — мирные жители. Есть смысл задуматься о причинах этой грандиозной бойни, а также о роли разных стран в войне и причинах того, что исход войны был таким, как мы его знаем (а ведь могли быть и иные сценарии и иные исходы).
Началом Второй мировой войны считается 1 сентября 1939 года, когда нацистская Германия вторглась в Польшу. За этим 3 сентября последовало объявление войны Германии со стороны Великобритании и Франции.
До конца 1941 года фашистской Германии и ее союзникам сопутствовал успех в военных делах. Победы фашистам давались легко, они последовательно захватывали все новые и новые территории, быстро. Иной раз без единого выстрела. Лишь осенью 1941 года Германия и ее союзники, через несколько месяцев после вероломного вторжения на территорию СССР впервые натолкнулись на яростное сопротивление со стороны советских воинов, а в декабре того же года под Москвой потерпели первое крупное поражение.
Так в чем причина такой неудачи Гитлера? На этот вопрос по горячим следам поражения фашистов под Москвой ответил американец Джозеф Дэвис (Joseph Davies) в своей книге «Миссия в Москву» (Mission to Moscow), опубликованной в 1942 году. Кстати, она переведена на русский язык и издавалась у нас под названиями «Моя миссия в Москве» и «Посол к Сталину». Автор книги был послом США в Советском Союзе в 1936–1938 гг. Он хорошо разобрался в том, что происходило в нашей стране накануне войны. А потому уверенно утверждал в своей книге: Советский Союз сумел дать достойный отпор фашистской Германии потому, что к началу войны (т. е. к 22 июня 1941 года) успел полностью очистить страну от пятой колонны.
Вот фрагмент из книги: «Лето 1941 г. Сегодня мы знаем, благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские агенты действовали повсюду, даже в Соединенных Штатах и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Гелена. То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (де Грелль) … Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» — спрашивают меня часто. «Их расстреляли», — отвечаю я.
Только сейчас начинаешь сознавать, насколько дальновидно поступило советское правительство в годы чисток. Тогда меня шокировала та бесцеремонность и даже грубость, с какой советские власти закрывали по всей стране консульства Италии и Германии, невзирая ни на какие дипломатические осложнения. Трудно было поверить в официальные объяснения, что сотрудники миссий участвовали в подрывной деятельности. Мы в то время много спорили в своем кругу о борьбе за власть в кремлевском руководстве, но как показала жизнь, мы сидели «не в той лодке»».
Кстати, почти то же самое Дэвис сказал в ноябре 1941 года журналисту газеты «Санди Экспресс», задавшему вопрос: «А что Вы скажите относительно членов пятой колонны в России?» Ответ Дэвиса: «У них таких нет, они их расстреляли», — и пояснил: «Значительная часть всего мира считала тогда, что знаменитые процессы изменников и чистки 1935-36 гг. являются возмутительными примерами варварства, неблагодарности и проявлением истерии. Однако в настоящее время стало очевидным, что они свидетельствовали о поразительной дальновидности Сталина и его близких соратников».
Не только пятая колонна
В своей недавней статье «Урок истории для современной России» я писал: «Сталин понял, что современные войны ведутся не только на линиях фронта, но и глубоко в тылу. И он успел до 22 июня 1941 года навести порядок в тылах Советского Союза. Это урок, который должна помнить и современная Россия». Но наведение порядка в тылу не сводится только к искоренению пятой колонны в лице агентов влияния, внедренных во властные структуры и вооруженные силы. Наведение порядка в не меньшей степени касается также экономики, экономического тыла.
Пользуясь случаем, хочу сказать, что удивительные военные успехи Гитлера на западном направлении после начала войны обусловлены были не только сохранением в «цивилизованной» Европе пятой колонны фашистов, но также особенностями экономик европейских стран.
Если Советский Союз еще с конца 1920-х годов стал переводить свою экономику на мобилизационные рельсы, то «цивилизованная» Европа не попыталась сделать это даже после того, когда Гитлер в начале 1933 года пришел в Германии к власти и приступил к милитаризации экономики Третьего рейха.
Прежде всего, я говорю об экономиках двух крупнейших европейских стран — Англии и Франции. Их экономики были, образно выражаясь, ослабленными и расслабленными. Под словом «ослабленные» я имею в виду, что они находились в состоянии кризиса, который начался в Старом Свете в 1930 году, и конца этого кризиса не было видно. Говоря «расслабленные», я имею в виду, что в Англии и Франции (как, впрочем, и других «цивилизованных» странах Европы) доминировала идеология экономического либерализма, не допускавшая серьезного вмешательства государства в экономику.
Европа выглядела экономически либеральной не только на фоне Советского Союза и Германии, но даже на фоне США, где американский президент Франклин Рузвельт начал проводить политику «нового курса» (New Deal), которая предполагала заметное усиление позиций государства в экономике. Рузвельт опирался на идеи английского экономиста Джона Кейнса. Но, как говорится, «нет пророка в своем отечестве»: Британия не желала брать на вооружение идеи Кейнса.
Советский Союз к моменту начала Второй мировой войны уже ровно одно десятилетие проводил социалистическую индустриализацию. А фактически это была военно-экономическая мобилизация, подготовка промышленности и других отраслей к неизбежной войне. Я об этом подробно писал в своей книге «Экономика Сталина».
Но сейчас я хочу обратить внимание на то, что после 1 сентября 1939 года в третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1938-1942) были внесены существенные коррективы, заметно усилившие мобилизационный характер экономики. В частности, еще большую приоритетность получили предприятия военного профиля. Кроме того, акцент был сделан на ускоренное развитие восточных районов страны, далеко отстоящих от западных границ (за Волгой, Уралом, Западная и Восточная Сибирь, Дальний Восток). Строительство предприятий-дублеров, а также подготовка площадок для возможного (или даже планируемого) перемещения действующего оборудования и целых предприятий с западных территорий.
После вероломного вторжения фашистской Германии на территорию нашего государства началась активная передислокация промышленных предприятий из западных районов СССР на восток. Операция была беспрецедентной по своим масштабам, а также по скорости. До конца 1941 года (т. е. за полгода) было перемещено 2600 предприятий. Были, конечно, случаи, когда станки и оборудование выгружались в чистом поле и работы начинались с нуля. Но чаще всего, оборудование поступало на предварительно подготовленные площадки. Т. е. эвакуация заводов не была чистым «экспромтом», как у нас иногда описывают эту грандиозную операцию. Уже к началу весны 1942 года большая часть таких перемещенных предприятий работали на полную мощность. Итак, вся операция по перемещению целой индустриальной страны уложилась в 8-9 месяцев.
Когда деньги превыше всего
А теперь вернёмся вновь к «цивилизованной» Европе. Наверное, после 1 сентября 1939 года она должна была бы проснуться и начать проводить экономическую мобилизацию. Напомню, что между началом войны и оккупацией «цивилизованных» государств Европы прошло достаточно времени. Его вполне хватило бы на то, чтобы хоть как-то подготовиться к ожидаемым боевым действиям. В качестве примера приведу Францию. Немцы вторглись на ее территорию лишь в середине мая 1940 года. Получается, что с начала войны до вторжения прошло восемь с половиной месяцев. Ровно столько времени, сколько Советскому Союзу потребовалось для того, чтобы переместить 2600 промышленных предприятий на восток страны. При этом замечу, что демонтаж многих предприятий проходил под огнем противника. Не редки были случаи воздушных атак на составы, груженные станками и оборудованием. А Европа после официального начала войны продолжала наслаждаться тишиной и покоем.
Настоящей мобилизации экономики в «цивилизованной» Европе не было даже после 1 сентября 1939 года. По большому счету монополистический капитал европейских стран можно также считать пятой колонной. В советской литературе по истории Второй мировой войны красной нитью проходила мысль, что капиталистическая система хозяйства с частной собственностью на средства производства тормозит мобилизацию ресурсов и использование их в интересах войны, задерживает перевод хозяйства на военные рельсы. Вот, например, советский экономист Л. М. Гатовский (1903-1997) в своей монографии приводит примеры того, как во Франции крупнейшие капиталисты в 1939–1940 гг. открыто саботировали правительственное постановление о контроле над военными заводами, считая его невыгодным для себя. Крупнейший трест военной промышленности Шнейдер-Крезо и другие капиталистические фирмы отказались участвовать в созданном правительством объединении военной промышленности. В Англии сопротивление фирм правительственным мероприятиям тормозило темпы создания военного хозяйства и после оккупации Франции. Нередко капиталистические фирмы использовали военно-стратегическое сырье для невоенных отраслей в целях получения сверхприбылей. В США ряд крупнейших концернов в годы войны не хотел переходить на производство вооружения. Так, автомобильные фирмы продолжали и в период войны производить, вопреки правительственным распоряжениям, миллионы легковых автомобилей, расходуя в огромном количестве дефицитное сырье, необходимое для военной продукции. И в других отраслях промышленности правительственные заказы нередко срывались, возникали серьезные затруднения в связи с недостатком металла, топлива, машин, хотя страна располагала необходимыми ресурсами (Л. М. Гатовский. Экономическая победа Советского Союза в Великой Отечественной войне. — М.: Госполитиздат, 1946, стр. 72–74).
В той же Франции ставили вопрос о возможном перемещении стратегически важных предприятий с восточных районов на запад. Но, как говорят историки, ни одно предприятие не было передислоцировано. Версии такой расслабленности (или бездействия) различны. Одна из них (которая не кажется такой уже невероятной) сводится к тому, что пятая колонна, действовавшая во Франции, готовила третью республику к торжественному приему фашистов. А также готовила промышленность Франции к тому, что она будет работать на вермахт (вооруженные силы Германии).
Об удивительной экономической «расслабленности» Франции на рубеже 30–40-х годов прошлого столетия можно подробнее узнать из статьи Г. Г. Попова «Франция и Германия накануне и в начале Второй мировой войны. Сравнительный историко-экономический анализ» (Вестник Финансового университета // Гуманитарные науки, Том 7. N. 4 (28) /2017).
К началу лета 1940 года немецкая армия без особого сопротивления со стороны Франции оккупировала северную, восточную и центральную части страны. В оккупированной (так наз. северной) зоне, занимавшей 55% территории Франции, проживало 19,4 млн. человек (67% французского населения). Здесь были расположены основные промышленные и сельскохозяйственные районы страны — на них приходилось 76% общенациональной добычи угля, 95% производства стали, 50% продукции текстильной и металлургической промышленности, 75% производства зерновых, мяса, молока, сахара, 87% масла.
К началу 1944 г. 80% французских предприятий выполняли немецкие заказы и активно (часто добровольно) сотрудничали с оккупантами (Киссельгоф И. С. История Франции в годы второй мировой войны. — М., 1975, с. 38.). Авиационная промышленность Франции на все 100% работала на Германию; автомобильная, строительная, цементная, судостроительная отрасли — на 75%, химическая и текстильная отрасли — на 60% (Defrasne J. L’occupation allemande en France. — P., 1985. — P. 52).
Капитал, особенно крупный, монополистический, космополитичен по своей природе. Его космополитизм проявляется не только в том, что он готов делать деньги в любой стране, где для этого есть условия. Он готов работать по любую сторону фронта, а чаще всего по обе. Он даже готов на поражение в войне той страны, которую он исходя из своих шкурных интересов мог называть до этого своей «родиной». Это известная аксиома политэкономии капитализма. И. В. Сталин хорошо знал эту аксиому. А потому не допускал возникновения пятой колонны в лице частного капитала. Это и позволило Советскому Союзу стать победителем во Второй мировой войне.
Внимание!
Комментирование временно доступно только для зарегистрированных пользователей.
Подробнее
Комментарии 16
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.