«Суета, которую наводят ДРГ, куда-то лезут, попадают в засады, — они уже не только и не столько пытаются расширить плацдарм, сколько выигрывают время, которое работает на их закрепление», — считает военный эксперт Влад Шлепченко. Он отмечает, что противник во время нападения на Курскую область действовал не импульсивно, а мог рационально посчитать, что удар вынудит Россию ослабить свое наступление на Донбасс. Однако, несмотря на полученный успех, всех задач противник не решил, поскольку Российская армия продолжает натиск на Покровск, заявляет он в интервью «БИЗНЕС Online».
«Вероятно, уже на уровне Генштаба произошла недооценка возможности противника. А дальше произошел элемент внезапности, противник ударил там, где у нас была слабая оборона»
Что стоит за курским нападением
— Влад, что у нас произошло на Курском направлении?
— Противник провел не какую-то локальную операцию, не террористический рейд, это была полноценная общевойсковая операция, с некоторой натяжкой можно сказать, что корпусного уровня. Понятно, что сейчас задействовано меньше людей, чем для корпусных операций XX века, но мы сейчас живем в такое время, когда война ведется меньшим количеством живой силы.
В результате они добились значительных успехов. В принципе, можно рассуждать о том, доведет ли это их до добра или нет, просто потому что выражение «пиррова победа» появилось не просто так. Но на данном этапе у них, можно сказать, в военно-политическом плане все достаточно успешно и чисто в военном плане, возможно, тоже.
Уточню: «возможно» я говорю потому, что все мы, кто работает по открытым источникам, находимся в очевидном дефиците информации. Мы даже не верхушки айсбергов наблюдаем, а некую рябь на воде. И по ней люди начинают делать глубокую аналитику. Считаю, это неправильно.
Скажем, мы видим, что в Курской области появилась 810-я бригада морской пехоты ВС РФ. А вот где-то около 3 августа была информация, что ее заводят на покровское направление, для участия в прорыве. И если судить только по этому событию, то можно сказать, что украинцы добились своего, мы перетянули элитную и очень эффективную бригаду с нашего важнейшего направления, для того чтобы купировать новосозданную проблему. Логичное рассуждение, не так ли?
Но если мы посмотрим на информацию, которая происходит с покровского направления, то увидим, что движение войск продолжается. Тут возникает вопрос: как это оценивать? Оценивается все всегда по контексту, сам по себе факт мало чего значит, нужно понимать контекст, в котором он происходит: какие силы там остались, что им противостоит с вражеской стороны. Поэтому я бы в оценках был весьма осторожен, чаще говорил бы «может быть» и «вероятно».
— Насколько это было в целом для нас неожиданно?
— Я думаю, это стало весьма сильной неожиданностью. Скорее всего, это результат того, что была некая недооценка противника. ВСУ создавали группировку с весны, и это не было секретом. Создание этой группировки было обусловлено ожиданием нашего захода на Сумскую область. Потому что у нас в апреле был заход в Харьковскую и ожидалось, что мы точно так же ударим по северу. И они накачивали резервы.
Вышло так, что заход в Сумскую область мы не устроили, войска у них просто так стоят, а мы пошли на покровском направлении и под Часовом Яром. У них был вариант либо снимать войска из Сумской области и тащить их на 500 километров на восток, либо качественно усилить группировку и превратить ее из оборонительной в наступательную. И они это сделали. Как следствие, я не считаю, что наша разведка не увидела этого. Скажем, о переброске тех же БМП сообщалось даже отдельными телеграм-каналами. Это была очень широко известная информация.
Вероятно, уже на уровне Генштаба произошла недооценка возможности противника. А дальше произошел элемент внезапности, противник ударил там, где у нас была слабая оборона, низкая плотность войск, отсутствовали оперативные резервы.
«Полагаю, что у них идет закрепление в Судже, которая на востоке, возможно, удерживается нами, но на западе и в центре города точно уже сидит противник»
«Это те же самые русские, просто с другой «прошивкой»
— Есть оценка, согласно которой противник действует в составе пяти бригад: одна наступает, две поддерживают, две в резерве. Насколько это оценка объективна?
— Сейчас появляются иные данные. По перехватам, по трупам врага там сейчас рисуется немного другая ситуация. Там четыре отдельных механизированные, четыре бригады ТРО, две десантные бригады, 80-я и 82-я, достаточно опытные и сильные подразделения, их вытащили из-под Часова Яра. Там фиксируется 5-я штурмовая бригада, тоже эффективное подразделение. По-моему, там артиллерийская бригада и до 7 отдельных батальонов, которые специализируются на разных интересных штуках, это спецназ и прочее. Тут нужно оговориться: не факт, что там бригады в полном составе. Это мое допущение, но там порядок цифр от 10 до 25 тысяч человек с учетом тех сил, которые находятся в Сумской области и задействованы в помощи, логистике и прочем.
— Когда рылся в «Телеграме», нашел ряд роликов, где наши бойцы затрофеили ряд бронеавтомобилей, единственной неисправностью которых было отсутствие топлива в баках. Верно ли предположение, что у них проблемы с логистикой?
— Конечно. Просто потому что мы целенаправленно ведем бомбовые удары, вопреки некоторым мнениям, что граница была полностью не оборудована, в духе «заходи и бери». Это не так. Есть съемки с дронов, которые показывают, что там стояли зубы драконов, натянута колючка, есть снимок подбитого тральщика противоминного, то есть они проходили минные поля. Так вот, поскольку они действовали быстро, они проходили полосу обеспечения очень быстро. Как следствие, у них не было времени делать широкие проходы. А раз не было времени делать широкие проходы, по крайней мере в первые несколько суток, то понятно, откуда у них логистика тянется. Мы знаем, что с первых же двух суток там пошел ответный удар. Сбрасывались бомбы, удары наносились ОТРК «Искандер», логично, что все это работало по складам. У них должны были возникнуть проблемы со снабжением.
— Верно ли мнение, что все это теперь одна большая серая зона?
— Скажу так: я думаю, что уже нет. Полагаю, у них идет закрепление в Судже, которая на востоке, возможно, удерживается нами, но на западе и в центре города точно уже сидит противник. Тут нужно понимать, что хохлы — это те же самые русские, просто с другой «прошивкой». Русские всегда умели хорошо окапываться, это наша фишка. Так вот, несколько суток, чтобы окопаться по лесополкам, занять дома, сделать огневые точки, повесить камеры и прочее. Тут надо учитывать, что у них есть Starlink. Скажем, есть видео, где наш спецназ долбит машину, начинает ее лутать, а там терминал Starlink лежит, они прямо с ними заезжали.
Конечно, вопрос, будет ли он работать на каком-то удалении, просто потому что там масса ограничений, но, скорее всего, в прифронтовой полосе он будет работать. Если нет, то у них есть и другая связь. Поэтому, я думаю, до конца недели идет процесс закрепления, они уже вводят тяжелую технику. Суета, которую наводят ДРГ, куда-то лезут, попадают в засады, — они уже не только и не столько пытаются расширить плацдарм, сколько выигрывают время, которое работает на их закрепление.
«Пока будет в Курской области крутится мясорубка, за счет этого они добиваются своих определенных задач»
«Создали нам проблему в другом месте»
— Какой смысл этой операции? Что они хотели сделать?
— Во-первых, нужно показать Западу, что не надо хохлов списывать со счетов, и, если им дать хорошую западную технику, они вполне могут воевать. Обратите внимание на такой момент: мы и Striker затрофеили, и Bradley сожгли, новомодный комплекс с лазерным наведением разбили. Но по большому счету это демонстрация Западу, мол, вы дайте нам это и мы пойдем на территорию России. Это военно-политический аспект, и я считаю, что они добились этой цели.
Второй момент — чисто военный. У них была проблема, большая группировка собрана на тупиковом направлении, и эта проблема месяцами не решалась. После того как мы освободили Очеретино и пошли по гребню высот, расталкивая их группировку в Донбассе, отрезая группу войск «Хортица» от группы войск «Таврия». Это огромная проблема для них. Они уже свою 47-ю бригаду сточили об это наступление, ничего не помогает. Кроме того, Часов Яр и Торецк (Дзержинск) тоже сложно удержать, там везде пошел развал.
И вот они пошли по другому пути, не стали перетаскивать свои части туда, где есть проблема, а создали нам проблему в другом месте. Как мы видим, бригада «Пятнашка», одно из старейших добровольческих подразделений Донбасса, сейчас в Курской области!
То же самое — бригада морской пехоты 810, эффективность которой отмечают даже американцы в своих публикациях. В военно-политическом плане какие они задачи поставили, таких и добились на данном этапе. Но это еще не значит, что все для них добром закончится. Но рассуждать об этом рано, нужно просто посмотреть, что произойдет. Сможем ли реализовать то, что задумали мы, перебить их силы на этом участке и их наказать за свой страх? Вот это самый интересный вопрос ближайших двух месяцев.
— Стратегически они открывают для себя новый участок фронта, где они, по сводкам министерства обороны РФ, теряют тысячу-полторы личного состава. Для них это является чем-то неприятным?
— Что неприятным, сказать не могу. Вопрос в том, насколько это для них критично. Вот они прикладывали для себя варианты на полгода. Что они могли насчитать? Ну они теряют Донбасс. Они хорошо держались, пока у них была Авдеевка, которую они укрепляли с 2014 года, потом Часов Яр, который природно так устроен, лежит на большом холме, это господствующая высота. Этот холм наклонен в сторону запада, а мы вынуждены лезть по крутой стороне. И вот мы забираем эти позиции, дальше Славянско-Краматорская агломерация, которую мы тоже разберем, а вот затем идут поля и мы идем к Днепру.
И тогда для них логично отступить за Днепр. Скажем, весной 2025 года они уходят на запад, становятся по Днепру, и у них остается северное направление, которое все равно рано или поздно разморозится. Они сели и посчитали, сколько дополнительно людей потеряют за 6–8 месяцев. Пока будет в Курской области крутиться мясорубка, за счет этого они добиваются своих определенных задача. Возможно, там был такой математический расчет.
«Теряется связность между Хортицей и Таврией»
— Рассмотрим другие участки фронта, например Запорожье. Там, как я понимаю, наименее ожесточенное сражение, все сводится к взаимным ударам дронами, артиллерией, а прямых столкновений и нет.
— Абсолютно согласен. И Ореховское направление, и Гуляйполе стабилизировалось. Там война дронов и мало укрытий. Суть в чем? Раньше считались главным кошмаром городские бои, нет ничего хуже, чем городские бои, а сейчас при взаимодействии артиллерии и беспилотников оказалось, что открытые пространства — зона смерти.
Буквально недавно разговаривал с человеком — он подтвердил, что в полях воевать вообще практически невозможно. Поэтому сейчас будет продвижение, пока там есть застройка, по крайней мере до тех пор, пока не решить проблемы с БПЛА и контрбатарейной борьбой.
— А что на покровском направлении?
— Там ключевое — это не столько сам Покровск, сколько дорога через Константиновку на Курахово.
Второе. Я общался с людьми из ДНР: трасса, за которую идет основная рубка, отходит от Константиновки на юг, уже месяца три не играет большой роли для снабжения угледарской группировки. Там ключевой пункт снабжения — Великая Новоселка. Этот населенный пункт уже на Запорожском участке фронта, откуда они начали срезать в прошлом году на Временский выступ. Если мы говорим об обвале угледарского куска, то это нужно сделать поджим к Великой Новоселке и Курахово. Это все им сильно обрубит, придется весь этот угол снимать либо решения будут очень сложными.
Что касается Покровска, это, безусловно, важная тема. Но в первую очередь потому, что у них теряется связность между Хортицей и Таврией. Получается так, что наша группа войск «Центр» может их бить по отдельности, сейчас они могут помогать друг другу, но потом это будет сложнее.
— Покровск же — это еще и огромный железнодорожный центр.
— Ну «железка» там, наверное, не так актуальна, там шоссейные дороги прежде всего. Летом и зимой можно кататься по полям, проблем нет. А вот весна и осень — в полях и «Уралы» вязнут.
— Участок фронта Нью-Йорк, Торецк и прочие городишки. Судя по картам, у нас все неплохо идет. Как на это противник реагирует и насколько для него болезненна потеря данных участков?
— Если мы посмотрим на карту, то увидим, что и Нью-Йорк, и Торецк — это самый край огромной агломерации Славянск – Краматорск – Дружковка – Константиновка, она больше 50 километров сплошного городского забора, городской застройки. Ни взятие Нью-Йорка, ни Торецка, ни Константиновки не дают каких-то радикальных проблем для противника чисто военных. Это для них проблема психологическая.
Они же постоянно что-то объявляли фортецией, которую не сдадут. Так же как с Бахмутом началось, и через Авдеевку все продолжалось. Своей операцией в Курской области ввели некоторую анестезию, теперь потеря Торецка и Нью-Йорка будет не особо болезненной.
Мы продвигаемся, потому что они оттуда ушли. Там были хорошо укрепленные позиции, но в оперативном плане это медвежий угол. В 2014 году там все встало, они не смогли пройти на Горловку, и с нашей стороны окопались, и с их стороны, а после этого там ничего не происходит. Да и куда ты пойдешь? С их стороны ты попадаешь в Горловскую агломерацию, тоже немаленькую, а с нашей стороны ты упираешься в бесконечный забор, который начинаешь резать вдоль, такое себе занятие.
Поскольку это был тупик, они оттуда постепенно вытаскивали резервы, и в какой-то момент оказалось, что наши смогли пройти. Чем-то похоже было на то, как мы «Царскую охоту» и промзону в Авдеевке брали, там же тоже были бешеные укрепленные позиции, минные поля, огневые точки, новые минирования. Они настолько были уверены, что это невозможно взять, что вытащили оттуда всю живую силу, а минные поля сами себя не защищают. Поэтому в целом это не поменяет ничего ни для нас, ни для них.
— Насколько Часов Яр — важный участок?
— Я точно так же считаю, что это просто психологический момент, они цепляются за него, мы их били, перемалывали. Это методология, которую запустил в свое время Евгений Пригожин, когда он спровоцировал Зеленского на битву за Бахмут, он же обращения к нему записывал. В целом там за ним все та же городская застройка — и добро пожаловать, Дружковка и Краматорск.
— Разве за ним не Константиновка?
— Она ближе, но чуть южнее, а если прямо на запад, то Дружковка.
— Северск тоже такой странный карман, как будто он где-то в далеком медвежьем углу на фронте и там ничего не происходит, кроме сражения в Серебрянском лесничестве.
— Да, оно уже второй год тянется непонятно в какую сторону. Думаю, у обеих сторон просто сил не хватает, мотивации туда лезть нет. Вот куда хохлы пойдут? Лисичанск и Северодонецк — ну чего они там не видели, а мы все также упремся в Славянск.
Ключевой город на этом направлении — Красный Лиман, который мы сначала освободили, потом потеряли. Вот он как раз позволял обойти Славянско-Краматорскую агломерацию, не раздалбливая ее. Избежать битву за Часов Яр и Бахмут, вот если бы Красный Лиман удержали, то уже можно было бы пытаться срезать всю донбасскую группировку противника.
— Я часто беру сводки министерства бороны, там считают, сколько у врага перебито. И самые жестокие бои, сугубо по подсчетам нашего министерства обороны, идут под Купянском и Часовом Яром. Создается впечатление, что Купянск является очень важным участком. Насколько это верно?
— Возможно, но к нему очень плохие подходы. Город стоит на реке Оскол, даже если мы выйдем на восточный берег, дальше непонятно, как форсировать. Во-вторых, там подходы идут через гиблое место, Синьковку, там уже столько людей полегло с обеих сторон… Вроде у нас там пошло продвижение, потому что они оттуда вытащили качественные силы на усиление сумской группировки, которая пошла в Курск, и вроде началось продвижение на данном участке
Там такое болото, вечное тяни-толкай. По-моему, это в стратегическом плане тоже тупик, даже не оперативный, а стратегический. Если говорить о каких-то стратегических задачах, тут как раз Харьковская, Сумская, Полтавская. Если мы забираем север, то у нас появляется конкретный смысл, чтобы разбивать мосты через Днепр, потому что мы забрали Харьковскую область. Сейчас бить мосты бесперспективно. На севере, где Днепр более мелкий, этих мостов просто валом, бить не перебить.
А вот если забрать северные территории, где мы одновременно создаем буферную зону, то уничтожение мостов было бы осмысленно. Может, их не бьют по какому-то подковерному договорянку, но вполне возможно, что люди посчитали, что оно ничего особенного не даст при текущей конфигурации. А вот если конфигурация изменится, то все станет возможным.
Внимание!
Комментирование временно доступно только для зарегистрированных пользователей.
Подробнее
Комментарии 5
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.