«Рейтинг поддержки у нынешней французской власти очень низкий. Могу сравнивать: я родился во Франции, всю жизнь живу здесь и помню, как относились к предыдущим правительствам. Могли критиковать и выдвигать претензии, но никогда не было такой ненависти к властям предержащим, как сейчас», — говорит французский политолог и общественный деятель Дмитрий де Кошко. О том, как таинственные «люди в черном» провоцируют демонстрантов на погромы, почему Жан-Люк Меланшон — самый интеллектуальный из французских политиков, откуда в Монако и Ницце роскошные авто с украинскими номерами, какие проблемы создает «зеленая» энергетика и кого европейские олигархи готовят на смену Эмманюэлю Макрону, де Кошко рассказал в интервью «БИЗНЕС Online».
Дмитрий де Кошко: «Уровень образования во Франции упал очень низко, школьных преподавателей не хватает, и ученикам зачастую просто не у кого учиться. Так что причины для недовольства есть»
«Протест сработал из-за того, что экономическая ситуация во Франции просто отвратительная»
— Дмитрий Борисович, в недавних французских протестах, судя по новостям и огромному количеству видеороликов, участвовало много иммигрантов. Но они ли составляют основную движущую силу «октябрьской революции», которая полыхает во Франции вот уже второй месяц?
— В протестах участвуют как иммигранты, так и обычные граждане Франции. Однако основная сила — это коренные французы (если можно так их обозначить), в том числе те, кто живет в провинции. Я не говорю сейчас о причинах беспорядков, они достаточно сложны и разнообразны. Но протест сработал и смог так широко распространиться из-за того, что экономическая ситуация во Франции просто отвратительная. Это стало благоприятной средой для того, чтобы волнения распространялись по стране со скоростью пожара. После повышения цен на бензин и солярку (к примеру, на пике протестов 17 октября цена за литр бензина составила 2,36 евро), а также после повышения тарифов на отопление многие слои французского населения оказались под ударом. Поэтому говорить о том, что тон в беспорядках задают иммигранты, с моей точки зрения, некорректно.
Дмитрий Борисович де Кошко — французский политолог, писатель и общественный деятель.
Родился в 1951 году в Париже. Окончил филологический факультет Сорбонны и Институт политических наук. В 1975–1978 годах преподавал французский язык в МГУ. Более 30 лет работал в агентстве AFP — собкором в Пакистане и Югославии, посещал Ливию и Ливан. Один из соучредителей союза русофонов Франции, который занимается поддержкой русского языка в Европе, где сегодня проживают около 8 млн российских соотечественников. Возглавлял координационный совет российских соотечественников во Франции с его основания в 2011 году до ноября 2015-го.
Среди предков Дмитрия Борисовича много известных людей. У истоков рода стоял Федор Кошка — «комендант» Москвы во время битвы Дмитрия Донского на Куликовском поле. Его потомки в России стали Кошкиными, а представители ветви, бежавшие в Литву от опричнины, назвались Кошко. Прадед Дмитрия Борисовича, генерал Аркадий Францевич Кошко, руководил московской сыскной полицией, а затем заведовал всем уголовным сыском Российской империи, войдя в историю как «русский Шерлок Холмс». Когда после октября 1917 года он переехал в Европу, англичане предлагали ему пост в Скотланд-Ярде, но он отказался, потому что для русского патриота было немыслимо принимать британское подданство. Брат прадеда, Иван Францевич Кошко, был вице-губернатором Самары, губернатором Пензы и Перми.
Дмитрий Борисович де Кошко бережно хранит русский язык и традиции, считает себя патриотом России и Франции. Указом президента Российской Федерации Владимира Путина награжден орденом Дружбы.
Для старта волнений были выбраны французские лицеи, то есть учебные заведения, где обучается самая юная часть молодежи. Это даже не студенты. Притом что в лицеях все проблемы, против которых бастовали лицеисты, действительно имеют место. Разумеется, не везде — в богатых районах Парижа картина совершенно иная. Но в целом уровень образования во Франции упал очень низко, школьных преподавателей не хватает, и ученикам зачастую просто не у кого учиться. Так что причины для недовольства есть. Хотя далеко не все лицеи включились в забастовки даже из числа неблагополучных.
— Эмманюэль Макрон уверяет, что некоторые видео, запечатлевшие беспорядки, сгенерированы искусственным интеллектом. Кому это могло понадобиться? Или это просто школьники развлекаются?
— На многих видео можно увидеть пожары в зданиях французских лицеев. Однако, как сейчас проясняется, ряд этих роликов действительно был сгенерирован искусственным интеллектом. А, скажем, в Нанте, где загорелся лицей имени Нельсона Манделы (деревянный, между прочим), поджог осуществили совсем не лицеисты. То есть мы можем проследить в протестах известную долю провокаций и определенную организованность.
От кого исходит эта организованность? По данному поводу идут разные споры. Естественно, не в официальных СМИ — французский информационный мейнстрим давно находится в руках крупных олигархов и государства. Получить «неподконтрольную» информацию в сегодняшней Франции возможно только через социальные сети. Однако здесь подстерегает другая опасность: в соцсети вбрасывается немало провокативной и фейковой информации, обработанной в том числе посредством ИИ. Это как раз тот случай, о котором говорит Макрон.
Самые массовые демонстрации прошли, как мы уже говорили, 17 октября, когда на улицы по всей стране вышло (по разным данным) от 500 тысяч до 800 тысяч человек. Во многих выступлениях участвовала ультралевая партия La France insoumise (LFI) — «Непокоренная Франция» Жана-Люка Меланшона. Безусловно, Меланшон — самый опытный французский политик. Более того, после смерти Жана-Мари Ле Пена он, пожалуй, самый интеллектуальный и культурный из всех ныне действующих во Франции. Он точно поумнее многих других. Политический портрет Меланшона написать довольно сложно, учитывая его троцкистское происхождение (на заре своей карьеры политик входил в международную коммунистическую организацию троцкистской направленности — прим. ред.) и тот факт, что он масон (был принят в Великую ложу Востока — Grand Orient — прим. ред.). Эта причудливая смесь способна иногда объяснить его поведение. Понятно, что Меланшону как политику нужны избиратели, а также сторонники и последователи. В прошлом такие общественные деятели, как он, опирались на пролетариат. Однако сейчас пролетариата как общественной силы почти уже не существует — Франция деиндустриализирована, ее промышленность либо вывезли за рубеж, продав американцам наиболее «стратегические предприятия», либо закрыли и разорили.
— В России все очень похоже. После ликвидации Советского Союза и проведенной деиндустриализации была полностью выбита советская социальная база — квалифицированные рабочие.
— Это драма для Европы в целом, а для Франции, которая в известной мере является родиной коммунистического движения (слово communisme — французского происхождения), в 100 крат бо́льшая. Поэтому «Непокоренная Франция» (LFI) решила использовать нынешнее протестное движение в том числе для укрепления своей социальной базы.
Добавлю еще один штрих для характеристики Меланшона и его LFI: это единственная политическая партия во Франции, которая посмела проявить какую-то солидарность с Газой и палестинцами. Поэтому против Меланшона и его сторонников была развязана настоящая пропагандистская атака, вдохновленная всевозможными произраильскими, вернее, «пробиньяминовскими» лобби тех сил, которые всегда и во всем старались поддерживать Нетаньяху. Вы наверняка знаете, что такое движение саянимов (неформальная сеть добровольных помощников Моссада). Так вот, во Франции позиции саянимов очень сильны.
«Общее недовольство тем легче разогреть, что внутренняя ситуация действительно выглядит плачевной. Дефицит французского бюджета составляет около 146 миллиардов евро, государственный долг — 3,6 триллиона евро»
«В Монако и Ницце полно роскошных машин с украинскими номерами»
— Меланшона считают чуть ли не инициатором протестов. Но так ли это?
— Неудивительно, что лидера «Непокоренной Франции» сейчас обвиняют практически во всех смертных грехах, связанных с демонстрациями, в том числе в организации бунтов, погромов и поджогов. Между тем провокативные действия во время протестов действительно имеют место, но кто на самом деле их организует? Общая картина примерно такая. Представьте: в разных местах города идет демонстрация. Вдруг в рядах протестующих появляются хорошо тренированные, здоровые мужчины, одетые в черное, которых полицейские беспрепятственно пропускают сквозь свои ряды. Они начинают ломать и переворачивать машины, крушить автобусные остановки, фонари, скамейки и витрины магазинов — в частности, самых шикарных в богатых районах Парижа. Есть уже несколько документальных фильмов, которые запечатлели действия этих людей. Да и сами жандармы об этом говорят, хотя вначале побаивались. Соответственно, когда цепочка погромов запущена, в дело вступает разная шантрапа — публика преимущественно из пригородов, состоящая не в последнюю очередь из африканских иммигрантов. Они грабят магазины с разбитыми витринами, растаскивая все, что попадется им под руку. Но при этом нельзя сказать, что за насильственными действиями стоят именно хулиганы-иммигранты.
Опять-таки есть и такие иммигранты, которые не грабят никаких магазинов и ведут себя вполне прилично. Что до мародерствующей и хулиганствующей публики, то она зачастую та же, что выходит на улицы после футбольных матчей «Пари Сен-Жермен». Почерк и поведение очень похожи. А здесь полиция ведет себя достаточно благосклонно и нейтрально по отношению к «людям в черном». В Европе они уже получили наименование Black Block — «Черный блок». Кроме одежды черного и темного цветов, их отличает то, что они скрывают свои лица под капюшонами. Некоторые из них говорят не на французском, а на других европейских языках. Разбив витрины и устроив погромы, они, как правило, исчезают. На ряде видео можно разглядеть, что они уходят за полицейские ряды или даже садятся в машины правоохранителей.
По этому поводу кто-то все-таки посмел задать французским властям (в том числе министру внутренних дел) вопрос: кто же это такие и как это можно объяснить? Власть скупо объясняет: это нормальная практика, просто идет инфильтрация в ряды демонстрантов, чтобы знать, кто есть кто. Но дело в том, что в ходе инфильтрации вовсе не обязательно бить витрины и вообще крушить все подряд.
— Зачем же «Черный блок» радикализует протест? Ведь, судя по тому, что вы говорите, представители Black Block подталкивают демонстрантов к насилию.
— То, что «люди в черном» говорят на разных языках Европы, может свидетельствовать, к примеру, о вмешательстве НАТО в дела ЕС. Их действия — явная провокация. Но в чью пользу? В комментариях, которые можно прочитать во французских соцсетях, высказывается версия, что эта провокация заходит дальше, чем изначально планируется. Может быть, это репетиция перед чем-то еще более значительным? Всего через 6 месяцев, 18 апреля 2027 года, во Франции состоятся президентские выборы. Следовательно, мы уже вступили в предвыборный период. Поэтому самая первая гипотеза, которая напрашивается, заключается в том, что эти действия могут быть выгодны действующей власти. Многие даже подозревают нынешнего президента в том, что это своего рода «тизинг», поддразнивание, направленное на раздувание межэтнических инцидентов. А там уже и до гражданской войны во Франции недалеко, что позволит ввести в стране чрезвычайное положение. Поэтому сейчас так раздувают сюжеты с участием молодых арабов и африканцев в грабежах. Искусственный интеллект демонстрирует разграбленные супермаркеты, где с полок сметено все, кроме ветчины. Естественно, все это очень откровенные намеки, и они раздражают французского обывателя. Даже самих иммигрантов это возмущает.
Должен также заметить, что рейтинг поддержки у нынешней французской власти очень низкий. Могу сравнивать — я родился во Франции, всю жизнь живу здесь и помню, как относились к предыдущим правительствам. Могли критиковать и выдвигать претензии, но никогда не было такой ненависти к властям предержащим, как сейчас. В том числе по отношению к лицам, занимающим самые высокие и ответственные посты в Пятой республике.
Общее недовольство тем легче разогреть, что внутренняя ситуация действительно выглядит плачевной. Дефицит французского бюджета составляет около 146 миллиардов евро, государственный долг — 3,6 триллиона евро. При этом пишут, что доходность гособлигаций превысила 5 процентов. Но это невозможно для французского государства, которое все в долгах. Государственные социальные службы почти парализованы, госуслуги проваливаются. В больницах срочной помощи надо ждать по несколько часов. Теперь дважды в месяц французы умирают в больничных коридорах, так и не дождавшись помощи. Раньше этот показатель составлял два смертельных случая в год. Это существенная разница. Транспорт «хромает», особенно в провинции. Зачастую больше нет денег, чтобы заполнить бак бензином и ехать на работу. Об уровне преподавания в школах мы уже говорили. Достучаться до администраций чрезвычайно трудно: на телефонные звонки не отвечают, все общение переведено в интернет, где вас запросто отфутболивают.
Одна из причин французского дефицита — это административная организация нашей страны. Знаете такое французское пирожное мильфей (mille-feuille — «тысяча листов»)? Там много слоев и листьев, так же, как и в нашей власти. Многие из этих структур просто дублируют друг друга. Они действуют по логике бюрократического аппарата, которая остается неизменной в любом государстве: непрерывно расти и иметь все больше власти и влияния, соревнуясь при этом с другими бюрократиями. Об этом в свое время хорошо писал философ Александр Зиновьев. А ведь все эти «листья мильфея» оплачивают налогоплательщики. Нам это обходится слишком дорого.
К сожалению, многие чиновники из разных национальных структур, региональных департаментов и прочего привыкли иметь в своем распоряжении большие льготы. У каждого свои автомобили, шоферы, уборщицы, садовники и так далее. Каждый пользуется средствами государства, в том числе для личных нужд. Однако, скажем, в Германии этого нет. Любят рассказывать, как Ангела Меркель в свою бытность канцлером ФРГ, когда принимала гостей, сама наливала аперитив из своего личного фонда, а вовсе не из негосударственного. Что до Франции, то здесь сохранились королевские обычаи, напоминающие скорее о былых обитателях Версальского дворца. Но стране эти обычаи обходятся все дороже. Не секрет, что налоги в современной Франции — самые тяжелые в Евросоюзе.
Добавим сюда совершенно бессмысленную, на мой взгляд, энергетическую политику Парижа. Одно время под влиянием немецкого лоббирования наше правительства стало все больше склоняться к «зеленой» энергетике. В результате под напором «зеленых» начался слом атомных станций, которые прежде позволяли Франции иметь самое дешевое электричество, причем не только для внутреннего потребления, но и на экспорт. Но Макрон закрыл даже АЭС «Фессенхайм» в Эльзасе — только что переделанную и обновленную станцию. Да что там говорить! Мы еще при Франсуа Олланде вступили в европейскую систему энергетики, которая индексирует стоимость газа и угля по немецким канонам, а не по французским. Теперь во имя свободы рынка Électricité de France (EDF) вынуждена продавать электричество разным псевдоконкурентам, которые, по сути, не что иное, как паразитарные структуры. Я не помню точные цифры, но скажу приблизительно: EDF производит дешевое электричество, продает его по 40–42 евро за киловатт-час и затем снова покупает уже по 230 евро. Кто может назвать такую политику разумной?
Между тем «зеленая» энергетика превратилась в догму, хотя ветряки стоят огромных денег и при этом часто выходят из строя (не забудем, что весь материал для них — импортный). Помимо всего прочего, это обезображивает знаменитые французские пейзажи, влияет на фермерские хозяйства (коровы дают меньше молока) и приводит к массовой гибели птиц. Но все равно «зеленая» энергетика продолжает субсидироваться государством. Хотя тарифы на электричество продолжают расти. Газ из-за санкций против России стал дороже уже в 4 раза. Сейчас у нас как раз начинается отопительный сезон, а топить, как полагается, мы не можем — слишком дорого. На этом фоне гигантские средства по-прежнему перечисляются Зеленскому и его шайке. Естественно, все это делается через Евросоюз. Но ведь это прямо противоречит национальным интересам Франции! Соответственно, кому это выгодно? Мировому правительству, которое нимало не заботится об интересах отдельно взятых государств, а лишь о собственной касте и ее растущих привилегиях! Мой друг политолог Эмманюэль Леруа в свое время все правильно вам растолковал в своем интервью для «БИЗНЕС Online».
Украинский конфликт позволяет зарабатывать огромные деньги тем, кто согласился играть в эту игру. Мы можем только догадываться о величине откатов, которые могут идти с тех или иных финансовых траншей для киевского режима. Но кое-что можно увидеть и наглядно. Скажем, в Монако и Ницце полно роскошных машин с украинскими номерами. Скупается дорогая недвижимость. И вся эта дьявольская цепочка ведет лишь к продолжению войны или к качественно новому ее витку.
«Действующий президент может «задержаться» на своем посту еще 6 месяцев. 16-я статья французской Конституции позволяет это сделать. Скажем, он может остаться у власти три месяца, пользуясь чрезвычайными правами, а потом конституционный совет должен будет продлить этот срок еще на три месяца»
«Мифы о «русской угрозе» и «русских танках» будут подаваться все более навязчиво»
— С подачи немецкого канцлера Фридриха Мерца европейские СМИ теперь твердят о «русском следе» в европейских протестах. О том, что, дескать, Россия спровоцировала демонстрации, а косвенное подтверждение тому — в том, что протестанты поют «Катюшу» во время митингов. Что вы об этом думаете?
— Раньше протестующие любили петь итальянскую песню «Белла чао». Откуда в их «репертуаре» появилась «Катюша», я, признаться, не знаю. Но это забавно по меньшей мере. Конечно, найдутся и те, кто станет уверять, что это «русские шпионы» научили французских демонстрантов исполнять «Катюшу». И что вообще это не кто иные, как русские, грабят французские супермаркеты. Наши пропагандисты во всем способны углядеть «русский след». Русофобия пока что только усиливается, к сожалению. Я, честно говоря, даже удивился, что не с самого начала во французских протестах стали винить русских. Вероятно, потому, что этим обвинениям уже не слишком верят — даже простые люди, которые вроде бы легко поддаются пропаганде. Однако и они уже начинают смеяться. В моде выражение c’est les Russes — «это русские». Рисуют карикатуры по этому поводу. Вот, смотрите, дескать: кот уронил цветочный горшок, хозяйка плачет. C’est les Russes — и это сделали русские!
Но я боюсь, что русофобскую пропаганду это не остановит. На фоне хаоса, который может нарастать, мифы о «русской угрозе» и «русских танках», которые вот-вот, дескать, появятся у нас под самым носом, будут подаваться все более навязчиво. Не исключаю даже какие-нибудь провокационные акции под фальшивым флагом. Но это, вероятно, будет ближе к президентским выборам.
— Какова вероятность, что, если протесты в Европе затянутся, в стране введут чрезвычайное положение, позволяющее Макрону остаться у власти?
— В этом случае действующий президент может «задержаться» на своем посту еще 6 месяцев. 16-я статья французской Конституция позволяет это сделать. Скажем, он может остаться у власти три месяца, пользуясь чрезвычайными правами, а потом конституционный совет должен будет продлить этот срок еще на три месяца. В том, что он это сделает, сомневаться почти не приходится — совет отобран и отработан так, что он не станет возражать против того, что ему приказали. К сожалению, нарушение французских республиканских институтов началось не сегодня, а еще при Николя Саркози и Франсуа Олланде. В частности, уничтожена сама возможность преследовать бывших президентов за предательство государственных интересов.
— В настоящее время протесты идут на спад?
— 24 октября в очередных демонстрациях, по данным профсоюзов, снова приняли участие до 800 тысяч человек. Накануне власти делали все возможное, чтобы снизить численность — к примеру, отменили некоторые пригородные поезда, чтобы из провинции люди не смогли приехать на митинги. Объявили согласованными лишь те мероприятия, которые были анонсированы профсоюзами.
Как будет дальше, трудно предугадать. Однако недовольство распространено везде. Государственные и олигархические СМИ пишут, что власть должна применить силу, производить аресты и жестко наказывать. Клеймят ультралевых, Меланшона и его партию LFI, нападают на арабов, обвиняя их в антисемитизме (а в Европе это достаточно серьезное обвинение). Притом что в самом Израиле журналисты на самом деле работают лучше, чем у нас в Европе. Есть те, кто честен со своими читателями/слушателями/зрителями и не боится обнародовать неудобную информацию о войнах на Ближнем Востоке, о ситуации в Газе и даже о событиях 7 октября 2023 года. Что до Евросоюза, то он, как сказал американский вице-президент Джей Ди Вэнс, больше не остров демократии и не ее оплот. Заметьте: я всего лишь цитирую. Сам я от оценок, пожалуй, пока воздержусь.
— Каков ваш прогноз относительно будущих президентских выборов во Франции в следующем году?
— Безусловно, олигархи будут стараться, чтобы их кандидат победил. Это либо Эдуар Филипп, мэр города Гавра, либо евродепутат Рафаэль Глюксманн. Последний особенно опасен и для Франции, и для Европы в целом. Не приходится сомневаться, что русофобия при нем расцветет самым пышным цветом. Известно, что Глюксманн работал с Михаилом Саакашвили, а его жена, Екатерина Згуладзе трудилась и в грузинском, и в украинском правительствах (в частности, была первым замом МВД Украины). Сам Глюксманн любит говорить, что ему лучше в Нью-Йорке, чем в Париже.
Жана-Люка Меланшона будут «топить» всеми возможными способами. Его врагов смущает, что он очень популярен среди молодежи. Если Меланшон примет участие в выборах, он имеет все шансы выйти во второй тур (предварительно намечен на 2 мая 2027 года — прим. ред.). При условии, что эти выборы будут честные, что тоже под вопросом — особенно после того, что мы наблюдали недавно в Румынии, Молдавии и, пожалуй, отчасти в Венгрии. Если же дойдет до второго тура, то в него пройдут Меланшон и Марин Ле Пен. И тогда с большой вероятностью Ле Пен выиграет. А этого олигархи, кажется, не хотят.
Что они могут предпринять? Прежде всего благодаря хаосу они, по всей видимости, хотят добиться эффекта Extreme Sound (экстремального звука). Под этот шумок они попытаются провести своих кандидатов: Филиппа, Глюксманна и, возможно, Габриэля Атталя, депутата Национального собрания. Впрочем, Атталь слишком слаб, а против Филиппа как гаврского мэра могут извлечь какой-нибудь компромат, связанный с портовой контрабандой. Остается Глюксманн, которого в настоящее время усиленно продвигают французские СМИ, публикуя его комментарии буквально по всем вопросам. Но в целом Глюксманн повторяет те же аргументы, что и Макрон в 2017 году. Второй раз это может просто не сработать. Таковы контуры тех маленьких политических войн, которые пока еще только начинаются во Франции.
Комментарии 4
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.